В одном селе, где люди уже не знали чем занять себя от скуки в долгие зимние вечера, сельсовет решил провести интернет в деревню. Интернет решили провести на следующих условиях — пусть хлебом солью его встречают, в деревне праздник большой собрать решили. За это дали старосте деревенскому триста тысяч и отправили его в Москву. Затея сия вызвала неподдельный интерес у крестьян. Пироги начали печь за несколько дней, все только и делали что готовились к энтому событию. Вот это затея — тут не прогадаешь! И денег-то скока — триста тыщ! Конечно не очень приятно, если староста пропьет все деньги в Москве. Однако и риск стоящий, когда же они энтот онторнет еще повидают.

Староста, который все это дело и затеял, и вправду экономным не был, но и деревеню подвести не хотел, поэтому благополучно потратив половину вышеназванной суммы решил оную снова удвоить. Естественно необычайный интерес у него вызвало объявление «раскрутка сайта в москве», на том решил и зарабатывать. Сайты преследовали его в интернете везде, куда бы он там не зашел. Он любезно печатал сайты на принтере, крутил из этой бумаги самокрутки и принимал гостей в лучшей гостинице города.

— Для меня это просто сделка, говорил он. Я предлагаю вам раскрутку из вашего сайта, а вы соглашаетесь. Вот на этом и все.

— И вас ни сколько не смущает, что вы нарушаете закон?

— Разумеется нет, ведь вся деревня ждет появления интернета, а денег пока на него не хватает.

— Ой, вы правы, я об этом и не подумал. А можно самокруточку из моей странички вконтактике?

К нему начала стекаться пресса. Задавали ему разные вопросы о его личной жизни, о деревне. В общем персоной он стал довольно популярной.

Все газеты выходили с его фотографией. С первой же полосы на читателей смотрел средних лет житель деревни, смоливший самокрутку в зубах, словом достойный представитель аграрного сословия. Дошли эти газеты и до деревни, все стали обсуждать ее, а фотографию старосы вырезали, сожгли, а пеплом тем удобрили землю рядом с местным храмом. А местные доярки землицой той молоко сдабривали. А наиболее умные жители, посасываю соломинку в зубах, говорили:»Ах етить его за ногу ловкий старста, курва мать». А москвичи говорили, что это на редкость умная и уникальная идея, которая могла родиться лишь в век прогрессивного развития и процветания. Но риск сесть по 228 тем не менее был.

И вот сумма почти собрана. В деревне весь народ столпился около церкви. Затаив дыхание люди ждали интернет.

И интернет дейтстительно появился. Запищали модемы, люди на празднике поели, а потом разошлись по домам, испытывая легкое разочарование.

Это было конечно такоего событие... но все равно. Это же так просто, а сколько денег было уплачено. Разумеется вот он интернет... но что он скрывает за собой — загубленноей сельское хозяйство ради прокачки веселой фермы?

Люди понурились и пошли домой, раскрывая зонты, чтобы закрыть себя от солнечных лучей. Нет, не нужен нам никакой интернет. Кому он может доставить удовольствие? А самые умные из них даже хотели идти в сельсовет возмущаться.

В зимние праздники меня притомила грусть из-за воспоминаний. Ведь год назад я вместо снега поглаживал золотистый песок морского пляжа. Люде нежились под солнцем и сладко потели. Я раскачивался на волнах в эти вечера, как последний падающий осенний лист.

Я смотрю на звезды сиднейского неба. У красивого здания оперного театра, у его белых бетонных стен местные барыги продают воду, билеты в театр и туры в австралию, — загорелые барыги, с отпечатками солнца на своем теле.

Стою, на море шторм и конец шторма. Мертвая душа океана. При входе на пляж висят замки, а на нем серо и пусто — как на ягодице мертвеца. Она сверкает под светом луны и молний как звезда.

Удача пришла ко мне позже, ближе к рассвету. Пещера находилась неподалеку от пляжа за глухим забором. Капитан Немо, где ты был в тот вечер? Ты бы увидел в этой пещере склад корабельных канатов сиднейской рыболовной компании. Канаты вьются вдоль пещерных тоннелей, уходя своими концами в необъятную темноту неизвестности.

А на счет удачи — там мною был найден бочонок пива. Правда потом вышел сторож и медленно, размахивая какой-то палкой, подошел ко мне. Палка покачивалась, как темная лодка на поверхности океана. Между нами теплый, пещерный воздух. А на улице холодный и там есть небо. Нежная кровь льется из ран, покрываясь утренней росой.

— Я его даже не открыл — шепчу я, но разве охранник поверит мне? — так он начал пинать меня ногами, одетыми в брезентовые штаны. — Нет! — кричу я, — Не надо! — но охранних лишь заряжает зарядом соли по моей ягодице.

— Закрытые глаза не видят солнца, — шепчу я ему из последних сил, — Открой мне их, я хочу увидеть его последний раз...

Но он открыл мне глаза, да так, что солнце опалило мою роговую оболочку, — Вот же злая собака, — подумал я. Потом он берет и вырывает мне бороду, скотина. И вот он снова меня бьет. Это прекрасно, какой рассвет. Я шепчу: «Сыграй мне моцарта, я каждое утро встречаю под музыку». — Пиво ты любишь, подонок, — отвечает мне охранник, — Сейчас опять стрелять буду, если не заткнешься.

И вот выходит из синей тьмы полицейская лодка. Словно отставного бога, встречаю я полисмена. — Я атеист, — отвечает он, надевая на меня наручники. Он закрыл их на ключ, а теперь я сижу за решеткой уже полгода и мечтаю.

— Есть мнение... — произнесла Лейла, осмотрелась вокруг, убедилась что кроме нее и менеджера Павла в крохотной комнатушке строительной конторы никого не было. Менеджеру Павлу было около 30 и он походил на типичного офисного работника. Хоть они и были одни в комнате, но Лейла понизила голос до шепота: ... — что у вас имеется сотовый поликорбанат, который нельзя обнаружить никакой техникой.

Паша поник. Он встал, запер дверь на крючек, и показал Лейле на едва видный вход в служебное помещение, который располагался аккурат за его спиной.

— Я как раз собирался приготовить мясные битки, — сказал он. — Там у меня кухонька, пройдемте — угощу вас.

Павел зашел в помещение, оно было с пола до полотка набито всевозможными строительными материалами, а где-то в углу находилась старая электрическая плитка и советский электрочайник. Он включил чайник, достал две железные кружки и пригласил Лейлу к импровизированнуму столу. Сам он сел на какую-то коробку.

— Ну-с, давайте продолжим. Вы хотите наполнять соты поликарбоната наркотиками и перевозить их заграницу?

— Вам не все ли равно. Я же плачу хорошие деньги за это..., — произнесла в ответ Лейла.

Менеджер замахал руками и перебил ее, при этом провалившись глубоко в картонную коробку.

— Я все-таки настаиваю на ответе. Иначе...

— Ладно, ладно. Мы перевозим наркотики из Афганистана в Азейрбаджан, затем поставляем их в Италию в обход Украины.

Вода скипела, Паша налил ее в кружки, оставаясь полулежать в картонной коробке.

— Ну если в обход Украины, то я готов предложить вам поликарбонат бесплатно. Иногда я так делаю.

— Ну давайте скорее, я жду.

— Подождите пока сготовятся битки, не спешите.

После того как Лейла откусила первый биток, Павел улыбнулся и сказал:

— Как я и говорил сотовый поликарбонат вам достанется бесплатно. В данном битке находились кусочки этого материала, наполненного смертельным ядом. А уж за противоядие я попрошу вас заплатить.

Лейла побледнела и незамедлительно вытащила из-под юбки бейсбольную биту.

— Не посмеете, ухмыльнулся менеджер. Здесь находятся тысячи осколков сотового поликарбонато и только в одном из них находится противоядие. Вы просто не сумеете его отыскать.

— Сколько оно стоит? — прохрипела Лейла.

— Цена разумна — 1000 долларов. В конце концов не каждый день спасаешь чьи-то жизни.

Лейла достала кошелочку, вытащила оттуда кошелек, отсчитала 1000 долларов сотками и кинула в коробку к менеджеру. Паша спокойно лежал, даже не думая забирать деньги.

— Маленькая деталь. Вот ручка — вы сейчас напишите письмо, где укажете, что хотели вывозить из Украины нелегальное сало. Потом я отправлю это письмо в прокуратуру. Как только я пошлю его — отдам вам противоядие. И да — расскажите всем о моем замечательном сотовом поликарбонате. Мне же все-таки нужна реклама.